Авторизація

     Забули пароль?


Реєстрація

   
Наше життя

Братишки

Практиканты, без пяти минут дипло­миро­ванные адвокаты — парень с глазами разного цвета и светловолосая девушка с модной кас­кадной стрижкой, пили горячий чай со вкусом бергамота и весело болтали, когда в кабинет вошел адвокат, к которому их прикрепили.

 

 

— Что же вы воду пьете без ничего? — весело сказал вошедший и выложил на стол пахучие пряники. Молодые люди покраснели и стали отнекиваться.

— Да берите, не стесняйтесь. Не первый день знакомы, — мужчина приятно улыбнулся. Поблагодарив, ребята предложили налить ему чай, на что тот вежливо отказался, объяснив, что его уже угостили кофе.

Пока адвокат за своим столом перекладывал нужные ему бумаги из одной папки в другую, практиканты переглянулись и, не выдержав, смущенно заговорили.

— Простите, мы наслышаны о нашумевшей в прошлом истории, хотелось бы от Вас, как непосредственного участника, узнать подробности этого дела, если, конечно, это возможно, — начал первым парень извиняющимся голосом.

А девушка стеснительно закончила:

— А то рассказы такие противоречивые, один похлеще другого, что уже поверить трудно.

Юрист внимательно глянул на них поверх очков и поморщился по-доброму.

Посмотрев на свои часы, очевидно прикинул, что время позволяет и, настроившись, начал.

— Я никому не рассказывал во всех подробностях детали этой истории, но вам, так и быть, расскажу. Начну с семьи. Я старше брата на один год, мы были поздними детьми у родителей. Наши родители — из музыкальной интеллигенции: отец был первой скрипкой в оркестре, мать — известной оперной певицей с необычным голосом меццо-сопрано. В театре они и познакомились, не без казуса, кстати, а как — это отдельная история. Полюбили друг друга с первого взгляда, а через месяц, вырвав «окно» в плотном графике своих выступлений, скромно бракосочетались. Часто были в разъездах, в том числе и за рубежом. Нас с братом оставляли на попечение бабушек с дедушками. Радостными для нас были те дни, когда родители приезжали в отпуск, большую часть которого мы проводили на море, а если это случалось зимой — то в горнолыжных местах.

Когда мы с братом подросли, родилась сестренка. Мы ее обожали, называли медсеструха-игрунка, ибо была шустрая не в меру и очень любила играть в больницу, используя нас как «пациентов». Сейчас она детский врач. Вместе с другими детьми мы час­то играли во дворе в казаков-разбойников, другие шумные и веселые игры. Но однажды мы посмотрели в кинотеатре фильм о Шерлоке Холмсе и загорелись стать детективами. Неизвестно, как сложился бы наш путь в дальнейшем, какую профессию выбрали бы, но на нынешний выбор нас невольно подтолкнул отец, не любивший фальши, в том числе и по отношению к фильмам, в которых искажают произведения писателей. «Если, — говорил он, — месторасположение событий затруднительно выбрать, то действия и детали можно точно воссоздать, как в случае с Шерлоком Холмсом, где он выкуривает не сигарету, а трубку».

Заинтересовавшись, мы с братом по возможности начали отслеживать каждый фильм, сверяя с оригиналом в книге. А далее стали просто штудировать детективы и наперед угадывать, чем закончится то или иное повествование. Родители, хотевшие, чтобы мы пошли по их стопам, и даже вначале водившие нас на уроки пения и фортепиано со скрипкой, поняли наше увлечение и не стали в дальнейшем нам препятствовать в выборе. В старших классах мы с братом начали знакомиться с литературой на юридическую тематику. Наш дядя по отцу работал в прокуратуре и, зная чем мы увлекаемся, знакомил с завершившимися уголовными делами. Иногда он просто пересказывал нам истории из жизни, но при этом ставил по теме повествования такие «детективные» задачки, что мы с трудом распутывали их. После окончания школы, меня, а через год и брата, приняли в юридический вуз, причем без протекции со стороны родных. Учебный процесс ничем не отличался от вашего.

После окончания alma mater, мы поочередно начали свой трудовой путь. Во время судебных разбирательств нам часто приходилось подавлять всплывающее чувство справедливос­ти, зная, что во многом клиент, которого защищаем, был неправ. Не сразу, но в короткое время, прошли закалку, став, мягко говоря, загрубевшими «законниками».

Рассказчик прервался, достал таб­летку и запил водой из бутылки. Затем пересел на мягкую тахту и продолжил.

— В один из прекрасных выходных деньков, когда мы рыбачили с братом на лимане, меня озарила мысль об авантюре, которая сулила большие барыши. На берегу, во время варки ухи, я поделился своей «эврикой» с братом. Он, правда, засомневался, но после моих доводов решился принять мое предложение. Предварительно выбрав жертву по выкачке «бабосов», уточнив детали, условные знаки и роли, начали скользкий путь в качестве обвинителя и защитника. Первое удачное дело помню как вчера. Разводилась зажиточная бездетная семейная пара. Брат защищал своего клиента, а моя клиентка была в роли обвинителя, которая, уличив мужа в многократных изменах с его секретаршей, подала на развод. Дело банальное, имущество разделить было легче легкого, но мы так натаскали своих клиентов друг на друга, выискивая юридические тонкости в защите имущества каждой из сторон, что разводящаяся семейка погрязла в судебных разбирательствах. Пока «железо» было горячо, мы исправно пополняли свои бюджеты. Исчерпав лимит судебных переносов, «по-честному» разделили их имущество. Как мы потом «обмывали» в лучшем ресторане города наше удавшееся дело — не пересказать. А далее уже было проще пареной репы — отрепетировав заранее, как вести себя во время судебных «баталий», постепенно наработали до автоматизма схему и пароли. Чтобы подстраховаться и чтобы никто не догадался о нашем мошенничестве, договорились в эти промежутки не встречаться друг с другом на виду и не обсуждать ничего даже по мобильному телефону.

— А как же Вы общались? Ведь все равно какие-то детали обсудить надо же было.

Седовласый мужчина улыбнулся, показал какие-то пальцевые знаки и продолжил:

— У меня был клиент, которого я в свое время защитил от зарвавшегося родственника, отстояв имущество его родителей, то есть квартиру. В общем, защитил, причем бескорыстно. Жаль было его. Зато так получилось, что он впоследствии стал моим настоящим другом. Он глухой. А глухие как «разговаривают»? Правильно, жестами. Наши с братом частные дома стояли друг против друга через улицу, и мы незаметно со вторых этажей окон обговаривали детали и нюансы на языке жестов, которым обучил меня мой глухой друг, плюс были дополнительные жес­ты, придуманные только для общения между мной и братом.

Все шло хорошо, наши дела двигались в гору, нас стали замечать, к нам записывались в очередь. Лет через пять мы стали высокооплачиваемыми юристами, ведь мы и вправду были сильными на правовом поле. Все это — благодаря хорошим преподавателям университета и практике у лучших юристов, в том числе и заграничной стажировке. У нас были любимые жёны и дети. Построили свои дома в элитном районе, обзавелись дорогими машинами. Ездили на шикарные курорты мира, имели счета в швейцарском банке. В общем, жили на широкую ногу. Жизнь, как мы думали, сложилась. Завистники и просто коллеги за глаза называли нас «братишками».

Но, как говорится, все когда-нибудь кончается. Однажды мы чуть не прокололись по вине брата. Где-то за бугром он повстречал давнего знакомого, который давно жил там, и за бутылкой вискаря частично проболтался о нашей «сделке века». Со временем это стало известно одному общему знакомому, который решил нас шантажировать. Пришлось пойти на уступки, но, как известно, аппетит приходит во время еды. Так и шантажист требовал за молчание все большие и большие суммы. Вздохнули мы с облегчением только тогда, когда узнали, что его подрезали во время какой-то разборки.

После этого случая я, конечно, пожурил брата, который поклялся впредь не болтать лишнего — даже вывесил потом у себя в кабинете знаменитый плакат советских времен «Болтун — находка для шпиона».

Несмотря на первый прокол, мы продолжали заниматься своим «бизнесом», правда, не с такой пылкостью как раньше, да и дела старались брать с беспроблемными клиентами.

Мужчина замолчал, задумчиво раскурил дорогую инструктированную трубку, красиво выпустив кольца дыма, и продолжил.

— Была одна судья — немолодая женщина строгого нрава и «пуританского» воспитания, она же у нас в университете преподавала юридическое право. Это была настоящая Судья с большой буквы…

Так получалось, что в наших с братом «противостояниях» часто судила она. Слушала она нас чуть прищурившись, изредка едва заметно улыбаясь, и улыбка эта, адресованная лишь нам, никому больше не была заметна. В один из дней, после апелляции одного из клиентов со стороны брата и «выигранного» мною и моим подзащитным дела, мы разговорились о чем-то. В это время наша судья, проходя мимо и окинув взглядом нас с братом, бросила, словно ледяной водой из ушата окатила: «Доиграетесь, братишки», — и, улыбнувшись своей знаменитой улыбкой, «поцокала» дальше. Причем это было сказано таким тоном, с таким ударением на слове «братишки», что мы в этот момент почувствовали себя как провинившиеся школьники, которых застали за каким-то плохим поступком. Как она раскусила нас, это мы уже потом догадались, но, увы, поздно. После этих ее слов, мы решили больше не рисковать. Долго не брали дела клиентов, в которых с противоположной стороны вели дело я и брат. Но тут моя жадность опять сыграла со мной злую шутку.

Ко мне обратился нечистый на руку богатый бизнесмен, который решил защититься от посягательств конкурента по бизнесу. Я, почуяв «золотую жилу», немедленно посигналил брату, чтобы взялся за другого клиента в этом деле. Конечно, как всегда, искусно и затяжно вели судебные разборки, «выигрывая» друг у друга, и исправно, как нефтяная труба, качали денежки в свои карманы. На этом стали закруглять дело в пользу моего клиента.

Хочу добавить, что мой любимый и обожаемый братик все чаще и чаще стал употреблять спиртное. Дошло до того, что жена, не вытерпев его пьянства, с двумя детьми-подростками окончательно переехала к своим родителям. Чуть позже старший сын все же решил возвратиться к отцу. Но это лишь на время протрезвило его, а потом опять все вернулось на круги своя. На мои доводы о вреде пьянства не только в отношении к своему здоровью, но и к работе, братик просто отвечал одними и теми же словами: «Жизнь преснюшная». Но, несмотря на то, что допоздна накануне провел время в обществе Бахуса, назавтра, минута в минуту являлся на рабочее место, был трезв, как стеклышко, и гладко выбрит. Лишь красноватые веки выдавали ночное «бодрствование». Многие коллеги нашей юридической фирмы знали о его пагубном пристрастии в нерабочее время, но, конечно, молчали.

То, что дернуло его в один из вечеров пойти промочить горло в баре — полбеды. Если бы чарку пропустил, так нет, мало показалось, заказал вторую, а дальше уже не чарочку — вторую бутылку заканчивал. Обычно домой сам добирался, вызывая такси через бармена, и редки были случаи, чтобы его кто-то привозил (чаще всего меня вызывал). Но на этот раз хлебнул лишнего и вырубился. На его беду, заглянул в бар близкий товарищ его нынешнего клиента. Узнав адвоката, решил подвезти его домой, а заодно прихватил кожаный портфель брата, где были документы о нашем завершающемся деле, и среди них компрометирующий факт — листок наших расчетов (не знал я, что он стал вести записи). Пока брат был в полной отключке, «добросердечный товарищ» в тихом месте порылся в бумагах, выудил этот злополучный листок и обо всем догадался.

Юрист вздохнул и, усевшись поудобнее, молчал целых пять минут.

— Ну и…, а далее? — одновременно спросили парень и девушка.

Мужчина встрепенулся, словно его выдернули из небытия, осмотрелся и продолжил.

— А далее — дело техники. Этот товарищ бумаги брата показал клиенту, тот взвесил все и напрямую обратился к моему клиенту. И заварилось-завертелось. Скандал был такой, что страшно вспоминать. Брата арестовали сразу, меня не получилось, т.к. он все взял на себя, и эта бумажка не показывала прямых улик на меня. Конфисковали частично его имущество (предусмот­рительный братишка заранее записал все на жену, а вот с машиной пришлось попрощаться). Меня все же лишили лицензии адвоката на 5 лет (его — пожизненно) и запретили работать в юридической системе.

Вот так, теперь, как видите, потихоньку уже 9-й год работаю в госучреждении простым юристом. Брату до освобождения осталось меньше года, жена его простила и с нетерпением ждет возвращения. Ну, а вы, дорогие, не испытывайте судьбу неправедным путем. Будьте добросовестными на ниве юриспруденции. А мне пора, всего доброго, на сегодня оба свободны. Да, кстати, чай-то остыл уже у вас...

 

И. ПОРХУН.

 







газета Наше Життя

Братишки

2014-12-13
Наш відпочинок / Літературна сторінка https://ourlife.in.ua/uploads/posts/2014-12/1418220159_femida.jpg

Практиканты, без пяти минут дипло­миро­ванные адвокаты — парень с глазами разного цвета и светловолосая девушка с модной кас­кадной стрижкой, пили горячий чай со вкусом бергамота и весело болтали, когда в кабинет вошел адвокат, к которому их прикрепили.

газета Наше Життя